Питер

Часто подходят вроде бы -
Только чуть-чуть неровности.
Силу приложишь – и влазит,
Только не сложится паззл.

Так же все в жизни и личной -
Вроде все с виду отлично,
Но из-за мелких “откосов”
Паззл-семья не сойдется.

Трудно найти, как пылинку,
Правильную половинку.
Счастье, что наш с тобой паззл
Не перекошен ни разу!

Ты можешь морду не побрить,
“Люблю” не проронить ни разу,
Цветов ей можешь не дарить,
Но трахнуть женщину обязан!

Новогодняя сказочка

Эта история произошла аккурат под Новый Год. Вы скажете, ну вот, начинается, старая песня! Ан не тут-то было! Песня очень даже новая, прямо скажем – современная: с компьютерами, мобильниками, первыми космическими скоростями и ядерными реакторами. Однако, обо всем по порядку. Давным-давно, кажется, в прошлую пятницу… Нет! Такое начало где-то уже было. Ну тогда так: Жил да был Иван Кузьмич. Да-да тот самый Иван Кузьмич. К чему писать “все имена и фамилии вымышленные”, если итак все догадаются, о ком речь. И было у Ивана Кузьмича три сына. Старший, как вы сами понимаете, умный был детина, а вот остальные двое, как назло были еще умней и к тому же близнецы! И когда пришло время им жениться, Иван Кузьмич не стал их созывать и учить уму-разуму, потому что все трое к этому времени были уже разведены. Да и сам Иван Кузьмич к этому времени расстался со своей разлюбезной Алевтиной Никаноровной. Сбежала с прапорщиком Портупеевым в Жмеринку. А все потому, что Иван Кузьмич был честный! И за 27 лет работы на заводе “Красный металлург” не вынес ни грамму государственного чугуна. Уж как его Алевтина Никаноровна уговаривала, мол, все выносят, и ты выноси. А прапорщик Портупеев, напротив, был человеком предприимчивым и, как следствие, к жизни более приспособленный: то бочку бензина из своей части вывезет, то вагончик “КУНГ”. Но не об этом сейчас речь. Погоревал Иван Кузьмич, конечно, и успокоился. И вот как-то под Новый Год ходил Иван Кузьмич по рынку в поисках елки, как вдруг его окрикнул приятный женский голос: “Мужчина, Вы не поможете мне?” Обернулся Иван Кузьмич и увидел женщину, необычайной красоты. “Простите”, – сказала она – “Вы не поможете мне елку до дома донести, тут недалеко совсем”. “Отчего ж не помочь”, – говорит, – “Конечно помогу!”, – и взял елку подмышку. “Меня Клавдия Васильна зовут”. “Очень приятно, Иван Кузьмич”. Так, слово за слово, они и разговорились. Оказалось, что Клавдия Васильевна живет одна, что ее единственная дочь с заморским купцом три года назад на Нью-йоркщину подалась и теперь регулярно шлет оттуда матери гостинцы. Проводил Иван Кузьмич Клавдию Васильевну до дому, елку в угол пристроил, а тут уж и самовар закипел. Попили они чайку с малиновым вареньем, и Иван Кузьмич домой засобирался, очень уж скромным он был, да и вспомнил, что себе-то елку он так и не купил, а Новый Год уж на носу. Тут Клавдия Васильевна и говорит: “А приходите, Иван Кузьмич, ко мне Новый Год встречать!” И Иван Кузьмич, конечно же, с радостью согласился. Вернулся домой и стал думу думать, как бы ему на Клавдию Васильевну впечатление произвести. И решил доказать, что и он не лыком шит и для хозяйства может с работы что-нибудь вынести. Вот тут то и решил Иван Кузьмич своих сыновей созвать, да покумекать с ними, что лучше с завода вынести. “Выноси, отец, предохранители”, – молвил старший сын, – “с одной твоей установки их штук 10 можно снять, а завхозу скажешь, что пробило их”. “Да нет”, – хором отозвались близнецы – “на предохранителях щей не сваришь. Лучше, батя, болты из пятого цеха неси”. Но решил Иван Кузьмич, что отольет он на заводе чугунок и подарит его Клавдии Васильевне на Новый Год…

Ох, как не легко давался ему этот чугунок, но все же к концу смены он был готов. Перебросил его через заводскую стену, а сам через проходную скорее к месту напротив, пока никто снаружи не подобрал.

И вот наступило долгожданное 31 декабря. Приходит Иван Кузьмич к Клавдии Васильевне и вручает ей подарок со словами: “Клавдия Васильна, мы с вами люди не молодые… Хм… Будьте моей женой! А я человек хозяйственный, все сделать, все достать могу. Вот вчерась чугунок на заводе отлил – будете теперь в нем щи варить!” Как услышала Клавдия Ивановна про чугунок, так вся и онемела: “Вы что ж”, – говорит, – “получается, государственную собственность похитили? Боже, ну почему мне так на нечестных мужиков “везет”? Убирайтесь и не приходите сюда больше!” Покраснел Иван Кузьмич от стыда да и пошел, куда глаза глядят. И привели его ноги аккурат к районному отделению милиции. “И правильно”, – подумал Иван Кузьмич, – “пойду и сознаюсь во всем. Посадют, конечно, но зато совесть чиста будет. Да и Клавдия, может быть, простит!” Но в отделении его и слушать-то не стали. “Иди-ка ты”, – говорят, – со своим чугунком подальше, не порти людям праздник! Не видишь – стол стынет! Полчаса до Нового Года!”. Пошел тогда Иван Кузьмич к своему заводу, да и перебросил злосчастный чугунок через забор. А как перебросил, так на душе так легко стало, что подумал он: “А что ж я, дурак, здесь делаю! Новый год же на носу!” И полетел на крыльях любви к дому Клавдии Васильевны, а когда в подъезд вбегал с ней и столкнулся лоб в лоб. “Простите”, – говорит, – “не зашиб я Вас?” “Да что Вы, отвечает, – “это Вы меня простите! Погорячилась я! А теперь Вас искать побежала. Ну что такое, в сущности, чугунок? Не доменная же печь? Вот если бы Вы доменную печь с завода вынесли, я бы Вам этого ни за что не простила! А чугунок новый мне и на самом деле нужен! А еще знаете, что? Я согласна быть Вашей женой!” А тут как раз из всех квартир звон бокалов раздался, да на улице фейерверки стали пускать – новый год наступил!

А через день Иван Кузьмич чугунок опять домой принес, но с тех пор ничего больше не воровал, потому и прожил с Клавдией Васильевной до старости в счастии и благополучии! А когда на пенсию вышел, так кибернетикой увлекся и изобрел самый обычный кульбулюмизатор! О нем еще потом в газетах писали, но это уже совсем другая сказка…

Падает…

Падают листья смешно и нелепо,
Изредка наш задевая карниз.
Падают звезды с осеннего неба,
Яблоко с яблони падает вниз.

Падает воздуха температура -
Время к зиме неуклонно идет.
Падает уровень нашей культуры,
Падают люди, когда гололед.

Падает доллар все ниже и ниже,
С ним темпы сдачи жилых площадей.
В вечной погоне за властью с престижем
Падает облик моральный людей.

Часто за этим за всем наблюдая,
Падает жизни горячий накал.
Вот и сейчас не сердись, дорогая,
Что у меня так некстати упал.

Пушкин и Наполеон

Смех ваш, братцы, неуместен -
Это вовсе был не сон:
Повстречались в одном месте
Пушкин и Наполеон.

- Здравствуй, супостат французский!
С чем пожаловал вновь к нам?
Али мало вам от русских
Прилетело по рогам?

Али хочешь Ватерлоо
Ты второе получить?
Мы тебя, глупца такого,
Быстро сможем научить!

- Мон ами, давай-ка эта…
Будем оскорблений без.
Ведь на каждого поэта
Свой отыщется Дантес.

Я пришел сегодня с миром
И совет хочу спросить:
У нас негры-дебоширы
Дюже начали бузить.

Учиняют беспорядки,
Жгут машины почем зря,
Не боятся уж ребятки
Президента Николя.

Ты скажи, чего им надо?
Ты ж, пардон, немножко негр.
Мож шмальнуть по ним из “града”?
Выпустить карабинер?

- Боня, ты хоть император,
А дурак ты дураком!
Вроде, неплохой оратор,
А с фольклором не знаком.

Видно, что без няни в доме
В детстве ты воспитан был,
“Хижину для дяди Тома”
В школе ты не проходил.

Твоему афрофранцузу
Нужен дом, чтоб не был зол.
Чтоб играл он в доме блюзы,
Возле дома – в баскетбол.

Нацпроект такой вам нужен,
Как “Доступное жилье”…
О! Уже зовут на ужин.
Се ля ви, камон, мусьё!

И в столовую психушки
Устремилися бегом
Шизофреник Шурик “Пушкин”
И Петров – “Наполеон”.